пользователей: 30398
предметов: 12406
вопросов: 234839
Конспект-online
РЕГИСТРАЦИЯ ЭКСКУРСИЯ

статьи для чтения:
» читать
Книги:
» "Политология" Сазонов Н.И.
» апгрейд обезьяны (для чтения)
8 семестр (госы):
» Теория политики
» Сравнительная политология
8 семестр (экзамены):
» Национальная безопасность
» Полит. менеджмент
» Охрана труда
» Государственное управление
» удали
» Європа міграція
8 семестр (зачёты):
» Теория партий и партийных систем
» Постмодерная политика
» Политическое лидерство
7 семестр:
» Кратология
» Терроризм и политика

Ранние теории политических элит

Термин "элита" возник в XVII веке для обозначения превосходного качества каких-либо предметов или товаров, чего-то наилучшего, совершеннейшего. Позже он стал применяться для обозначения отборных социальных групп, таких, как наиболее подготовленные воинские части или высшие слои аристократии. В лексикон социальных и политических наук термин вошел в конце XIX - начале XX века, благодаря работам двух итальянских социологов: Вильфредо Парето и Гаэтано Моска.

Вопреки утвердившимся к тому времени либеральным политическим доктринам о преимуществах и необходимости демократического управления обществом, выражающим волю всего народа или большей его части, оба социолога считали, что большинство населения никогда не управляло и никогда не сможет управлять обществом. В любой социальной системе, в любой исторический период существует узкий слой людей, которые, благодаря контролю над ключевыми ресурсами и своему положению в обществе, концентрируют в своих руках всю власть и управляют остальной частью общества. В. Парето понимал под элитой тех людей, которые добились наивысших достижений в своей среде деятельности (неважно, какая это среда). Он подразделял элиту на "правящую элиту", то есть тех, кто прямо или косвенно вносит решающий вклад в управление обществом, и на "не-правящую элиту". Население, таким образом, состоит из двух страт (слоев): 1) низшая страта, "не-элита" и 2) высшая страта, элита, которая, в свою очередь, делится на: а) правящую элиту и б) неправящую элиту [См.: Pareto V. Treafise on General Sociology.N. Y.: Dover, 1963.- P. 1423- 1424].

Анализируя элиты, Парето использовал "психологический" подход. Социальное поведение людей он считал обусловленным психологическим фактором, точнее, преобладающими в их сознании психологическими структурами, которые он называл "дериватами" и "резидиумами" [См. об этом детальнее: Арон Р. Основные этапы развития социологической мысли. М.: Прогресс, 1993.- С. 424 - 444, 451 - 463]. Некоторые из них определяют решительный, агрессивный, силовой стиль поведения членов политической элиты. Их Парето называл "львами". Другие же детерминируют гибкий, комбинационный стиль, присущий "лисам".

Элиты руководствуются в своем поведении осознаваемыми собственными интересами, тогда как действия не-элиты (масса) мотивируется чувствами. Поведение массы преимущественно эмоциональное, тогда как элита способна к более рациональному осмыслению социальных ситуаций и управляет массой, спекулируя на ее чувствах.

Правящая элита находится в состоянии медленной, но постоянной трансформации. "Львы" понемногу утрачивают способность и готовность применять силу в защите своих интересов. В составе элиты постепенно становится больше индивидов, предпочитающих не подавлять не-элиту силой, а приобретать ее расположение. К власти вместо "львов", постепенно приходят "лисы", но тем самым элита становится уязвимой для новых "львов", которые силой снова берут власть, чтобы впоследствии снова уступить ее "лисам". Этот процесс Парето назвал "циркуляцией элит".

Гаэтано Моска предложил другой подход к проблеме, получивший название "организационного". Он, как и Парето, отмечал неизбежность деления любого общества на правящее меньшинство и управляемое большинство: "Среди постоянных фактов и тенденций, обнаруживаемых во всех политических организмах, один настолько очевиден, что различим невооруженным глазом. Во всех обществах - начиная со слаборазвитых обществ, которые едва достигли низших пределов цивилизации, и вплоть до наиболее развитых и могущественных - возникают два класса людей - класс, который управляет, и класс, которым управляют. Первый класс, всегда менее многочисленный, выполняет все политические функции, монополизирует власть и наслаждается преимуществами, которые эта власть приносит, в то время как второй, более многочисленный класс, управляется и контролируется первым, тем или иным, более или менее законным, более или менее произвольным и насильственным способом"[Mosca G. The Ruling Class.- N. Y., 1939.- P.50].

Ключ к пониманию руководящей роли элиты Моска видел в способности меньшинства быть организованным.Чтобы занять место в элите, нужно быть обладателем (или казаться им) некоторых атрибутов, высоко ценимых в этом обществе. Такими атрибутами могут быть богатство, озабоченность общественным благосостоянием, военная доблесть или статус в религиозной иерархии. Однако способность элиты контролировать общество зависит от ее способности объединяться в единую силу, выступать единым фронтом против других сил в обществе. Меньшинство, согласно Моска, имеет преимущество, благодаря тому, что оно есть меньшинство. Небольшой группе всегда легче организоваться. Ее внутренние каналы коммуникации и информации более просты. Ее члены могут быстрее осуществлять контакты между собой. Как результат, небольшое меньшинство может быстро согласовать общие действия и создавать впечатление полной солидарности в своих заявлениях и действиях. Изменяющиеся обстоятельства вызывают незамедлительную реакцию группы, которая хорошо организована, в то время как менее организованные соперники, или основная масса населения, действуют вразброд в поисках должной реакции на изменившиеся обстоятельства. Организованное меньшинство, поэтому, всегда сильнее неорганизованного большинства. Моска так это формулирует: "Власть (мощь) любого меньшинства непреодолима для любого индивида в составе большинства, "который стоит в одиночестве перед тотальностью организованного меньшинства"[Там же.- С.53].

Моска больше внимания уделял неоднородности элиты, высшего слоя политического класса. Он подчеркивал, что политическая элита представляет интересы определенных социальных сил, и отмечал, что в современном мире элиты тесно связаны с остальной частью общества, прежде всего, через низший слой политического класса, так называемый "новый средний класс". Моска исходил из наличия существенного различия между современными демократиями и другими типами политической организации общества, указывал на более сложный характер взаимодействия между управляющим меньшинством и управляемым большинством. Циркуляцию элит он объяснял не только психологическими, но и социальными факторами: перегруппировкой социальных интересов, возникновением новых социальных сил с новыми социальными интересами и т. д.

Последователь Г. Моска Роберт Михельс в своей книге "Политические партии" рассматривает более обстоятельно те положения, которые Моска выдвинул, но не развил в полной мере. Михельс был согласен с тем, что контроль со стороны элиты возможен только благодаря ее организованности. Но он пошел дальше, утверждая, что сама структура любого организованного общества вызывает необходимость в элите. Михельс сформулировал гипотетический закон, управляющий любыми социальными организациями - знаменитый "железный закон олигархии" и проверил его на примере организаций, которые должны были менее всего подходить под этот закон - на европейских политических партиях в годы перед Первой мировой войной. Эти партии провозглашали равенство и демократию в своей внутренней организации, рассматривали своих лидеров только как проводников воли партийных масс, и предусматривали различные организационные механизмы, обеспечивающие ответственность лидеров. Однако, как считал Михельс, даже такие организации, стремящиеся предотвратить контроль со стороны элиты, подчинены "железному закону олигархии". Михельс не сформулировал строго этот закон, но его смысл в том, что в любой организации любого масштаба руководители становятся необходимыми для ее успеха и сохранения. Природа организации такова, что она наделяет властью и преимуществами группу лидеров, одновременно давая им возможность не подлежать контролю, а значит и не быть ответственными перед членами организации, даже там, где руководители избираются. Такая ситуация определяется как психологическими, так и организационными факторами, причем последние неизмеримо важнее. Михельс доказывал, что любая совместная человеческая деятельность, когда она достигает масштаба и сложности, заслуживающих названия "организации", требует некоторых профессиональных специальных знаний и умений для того, чтобы не быть разрушенной. Контроль над организацией оказывается в руках небольшой чгруппы людей, обладающих такими знаниями и умениями, способных эффективно управлять ее деятельностью. А дальше "власть умножает власть".

Михельс признавал и роль психологических факторов в образовании элит. К таковым он относил апатичность большинства людей по отношению к политике. Большинство людей проявляют интерес к политике, только если это каким-то образом связано с их личными интересами. Они не знают, как работает политическая система. Такие люди, считал он, имеют психологическую потребность быть руководимыми и готовы возложить политическую ответственность на других. Апатия, подчиненность и безразличие обеспечивают идеальные условия для тех немногих, кто хочет руководить и имеет для этого организаторские способности.

Хотя Михельс ограничил свой анализ жизнью политических партий, закон олигархии, по его убеждению, применим к любым организациям, включая и государство. Демократия в том смысле, что государством управляет весь народ или его большинство, невозможна. При любой демократии главные решения будут приниматься могущественной олигархией. Правда, по Михельсу, ограничивать олигархические тенденции и способствовать (хотя и ограниченно) демократии может появление и существование нескольких соперничающих партий (каждая руководима своей олигархией), конкуренция которых обеспечивает в какой-то мере косвенное влияние населения, чьей поддержки эти партии стремятся добиться. Итак, некоторым гарантом демократии может быть соперничество олигархий. Более поздние исследования показали, что "железный закон олигархии" Михельса в определенной мере преувеличение. В частности, детальное исследование деятельности норвежских партий показало, что отношения между лидерами партии и членами партии не столь однозначны (как это выглядело по Михелъсу), что лидеры прислушиваются к мнению рядовых членов и учитывают их интересы. "Железный закон олигархии" следовало бы переименовать в "резиновый закон олигархии".

Основные положения классических ранних теорий политических элит можно подытожить следующим образом:

  1. Согласно классическим теориям элиты в современных (индустриальных) обществах богатство, социальный статус и политическая власть определяют и усиливают друг друга. Те, кто принимает политические решения и осуществляет политическую власть, происходят из привилегированных слоев и не представляют общественность. Социальная база высшей власти никогда не является широкой.
  2. Элита - организационно оформленная, сплоченная, взаимосвязанная, организованная группа. Это позволяет ей монополизировать и удерживать политическую власть, тогда как массы дезорганизованы и разобщены.
  3. Элите присуще стремление к консенсусу относительно желательного устройства общества и организации власти. Консенсус обусловлен ее решимостью сохранить свое господствующее положение. Он распространен как на фундаментальные ценности и верования, так и на интерпретацию правил политической игры.
  4. Чтобы пользоваться поддержкой масс, элита на словах демонстрирует свою приверженность демократическим идеалам, но на самом деле она консервативна и презирает массы.

Ранние теории политической элиты вступили в противоречие с получившей широкое распространение на рубеже XIX - XX веков марксистской концепцией решающей роли народных масс в истории. Они противостояли социалистическим доктринам и в более общем смысле, показывая, что обществом управляет (правит) не класс, обладающий экономической или военной властью, а элита, в силу особых достоинств своих членов. Иными словами, политическая власть производна не от экономической и военной власти определенного класса, а от индивидуальных качеств, достоинств людей, образующих элиту.

Эти теории поставили также под вопрос демократический оптимизм либеральных концепций, доказывавших принципиальную возможность и необходимость справедливого распределения власти между всеми гражданами общества, равного доступа людей к управлению общественными делами.

Основатели теории элит весьма скептически относились к демократическим идеалам, считая их, в принципе, неосуществимыми, низко оценивали действенность выборов как демократического механизма формирования власти и контроля за ней. Элита сама собой выражает, определяет результаты выборов, периодически обманывая массы во время избирательных кампаний.

"Когда мы говорим, что избиратели "выбирают" своего представителя, мы используем очень не точный язык. Истина в том, что он сам себя избирает посредством избирателей, и если это выражение подходит не ко всем случаям, то можно уточнить его, сказав, что его выбирают его друзья" [Mosca G. The Ruling Class.- 1939.P. 25]. Элиты не верят в демократию, но притворяются заинтересованными в общественных делах и прибегают к обману в стремлении получить поддержку общественности.

Начиная с XIX века развивался и другой подход к феномену элит, согласно которому их существование не считалось непреодолимым препятствием для демократического развития общества. Уже в книге А. де Токвиля "Демократия в Америке" обсуждаются условия, ограничивающие тенденции узурпации власти элитой. Токвиль считал, что с ликвидацией аристократического неравенства, свойственного феодальному обществу и обеспечивающего определенный плюрализм центров власти и политического влияния, существенно возрастает опасность сосредоточения власти у небольшой группы людей, прежде всего, бюрократического центрального правительства. Токвиль называл пять условий, препятствующих "демократическому деспотизму": 1) разделение полномочий между различными органами власти и управления; 2) сильное местное самоуправление; 3) разделение федеральной власти на исполнительную, законодательную и судебную и строгое разграничение властных полномочий между федеральным правительством и правительством штатов; 4) свобода и независимость прессы; 5) свобода ассоциаций, наиболее существенное, по его мнению, из всех условий. Свобода объединения граждан в различные организации, движения, с одной стороны, препятствует социальной атомизации индивидов, с другой стороны, она мешает монополизации экономических и социальных функций центральным правительством.

Французский социолог Э. Дюркгейм в своей известной работе "Профессиональная этика и гражданская мораль" писал, что функции правительства способна осуществлять небольшая группа людей, которые могут, не подавляя остальных граждан, представлять их насущные интересы.Условием для этого служит существование в обществе профессиональных ассоциаций, возникающих в связи с разделением труда. Правительство чинит произвол в той мере, в какой неразвиты так называемые "вторичные группы", то есть группы, которые, согласно Дюркгейму, являются посредниками между государством и человеком. В современных обществах, считал он, такие группы лучше всего представлены профессиональными ассоциациями. Они, а также политические партии, обеспечивают двустороннюю коммуникацию между управляющими и управляемыми, а также широкие контакты между государством и другими элементами общества.

Промежуточную позицию между консервативными и демократическими теориями элиты занимали суждения немецкого социолога К. Мангейма. В книге "Идеология и утопия" он рассматривал элитистские теории как фашистские по своей природе. В более поздних работах он несколько изменил свою точку зрения. В книге "Человек и общество в эпоху Реконструкции" он рассматривал индустриальное общество как движущееся от классовой организации к элитарной системе. Иерархия общественной системы может, по Мангейму, определяться уже не только "кровью" или "собственностью", но также индивидуальными достоинствами и достижениями. Позже он так обозначит соотношение элитизма и демократизма: "Практическое осуществление политики находится в руках элиты. Но это не значит, что общество не является демократическим. Для демократии достаточно, чтобы индивидуальный гражданин, хотя и не принимающий прямого участия в работе правительства, имел по меньшей мере возможность давать почувствовать свои стремления с определенными интервалами" [Mannheim К. Essays on Sociology of Culture. London, 1962.- P. 179].

Немецкий социолог полагал, что элиты открыты, благодаря персональной квалификации людей и социальной мобильности. По его мнению, возможно демократическое рекрутирование политической элиты, уменьшающее дистанцию между ней и остальным обществом, обеспечивающее постоянную связь между ними. К. Мангейм считал необходимым и возможным существование ответственных элит, исповедующих гуманистические ценности.


06.09.2013; 14:46
хиты: 629
рейтинг:+1
Общественные науки
политология
для добавления комментариев необходимо авторизироваться.
  Copyright © 2013-2024. All Rights Reserved. помощь