пользователей: 21265
предметов: 10469
вопросов: 178036
Конспект-online
зарегистрируйся или войди через vk.com чтобы оставить конспект.
РЕГИСТРАЦИЯ ЭКСКУРСИЯ

Художественный мир Х. К. Андерсена и творчество для детей и о детях Ф. Достоевского, Н. Гаршина, Н. Вагнера: сравнительно-типологический анализ.

Ханс Кристиан Андерсен (1805— 1875) родился в маленьком городке Оденсе на острове Фюн в Дании, в семье сапожника и прачки. С детства он слышал простонародные рассказы, легенды и сказки от бабушки и соседок. Знакомство его с литературой началось с басен Лафонтена, комедий датчанина Л.Хольберга и сказок «Тысячи и одной ночи».

Уже в детские годы Андерсен писал стихи, трагедии, а также пел и декламировал, мечтая стать актером. В 14 лет будущий «король сказок» отправился в Копенгаген, надеясь исполнить свою мечту. Работал статистом, выступал на сцене как танцор и певец, беря уроки у итальянского певца. Затем (с 1822 года) учился в гимназии в Слагельсе. К этому времени относятся первые публикации его произведений — под псевдонимом Вильям Кристиан Вальтер, составленным из имен Шекспира, его собственного и Скотта. Сначала Андерсен пробовал писать стихотворные сказки и баллады. Неодобрительные рецензии охладили творческий пыл будущего сказочника, и лишь в 1835 году он вернулся к жанру сказки.

Жизнь Андерсена проходила в странствиях. Страной, явившейся в глазах путешественника земным воплощением Эдема, стала Италия. Действие многих его сказок и историй разворачивается в Италии или переносится туда («Дюймовочка», «Русалочка» и др.). Будучи в Германии, беседовал он с Якобом Гриммом. Сказки братьев Гримм повлияли на его творчество; следы влияния особенно отчетливы в сказках «Большой Клаус и Маленький Клаус», «Огниво», «Голубой огонь».

Жанр сказки стал для Андерсена универсальной формой эстетического постижения действительности. Именно он ввел сказку в систему «высоких» жанров.

«Сказки, рассказанные детям» (1835—1842) основаны на переосмыслении народных мотивов («Огниво», «Дикие лебеди», «Свинопас» и др.), а «Истории, рассказанные детям» (1852) — на переосмыслении истории и современной действительности. При этом даже арабские, греческие, испанские и иные сюжеты обретали у Андерсена колорит датской народной жизни.

Фантазия сказочника по своему богатству спорит с народной фантазией. Опираясь на народные сюжеты и образы, Андерсен не слишком часто прибегал к фантастическому вымыслу. В его представлении жизнь полна чудес, которые нужно только увидеть и услышать. У любой вещи, даже очень незначительной, — штопальной иглы, бочки — может быть своя удивительная история. Буквально из ничего возникают яркие картины под волшебным зонтиком Оле-Лукойе. Каждая из пяти горошин одного стручка имеет свою занимательную и поучительную «биографию». Люди живут в бесконечном мире реальных чудес, среди которых — необыкновенные приключения, встречи, прекрасные чувства. Чудесна сама жизнь человека — от детства до старости; чудесны все времена года; чудо живет в ромашке, в соловье, в кусте бузины или в могучем дубе, в каждом доме, не говоря уж о дворцах. Особое обаяние сказкам и историям Андерсена придает вера в изначальную красоту и гармонию бытия, в победу добра над злом.

Сказочник выработал свою манеру повествования — непосредственно-наивную, мягко-ироничную. Его рассказчик умеет любоваться всем тем, что нравится детям, оставаясь при этом взрослым.

Размышления о собственной необыкновенной судьбе определили характер многих героев Андерсена — маленьких, беззащитных в огромном мире, средь закоулков которого так легко затеряться. Стойкий оловянный солдатик, Дюймовочка, Герда, Трубочист, Ромашка — эти и другие герои воплощают авторский идеал мужества и веры в добро. Сказочник неизменно вознаграждал их, тем самым подтверждая закон благоволения судьбы к таким героям. Награда Стойкому оловянному солдатику — возможность взглянуть на прелестную танцовщицу и сгореть то ли от огня печки, то ли от любви; гибель обоих воспринимается не как трагедия, а как торжество любви. Хороший конец историй отнюдь не обязателен, однако непременна победа добра над злом. Антагонисты возвышенных героев — обыватели всех мастей. Так, Дюймовочке приходится спасаться от жабы и ее сынка, от жука, полевой мыши, крота. Никому из них не понять, что Дюймовочка — существо иного мира. Изредка писатель обращался к сюжетам из детской жизни, го раздо чаще его герои проходят испытания взрослой жизнью и взрослыми чувствами. Толчком к развитию конфликта часто служит упоминание о какой-либо особой «мете» героя, выделяющей его среди других и предопределяющей его нелегкую судьбу («Гадкий утенок», «Стойкий оловянный солдатик», «Русалочка» и др.).

Андерсен не берет на себя миссию морализатора, хотя его сказки и истории в высшей степени поучительны. Они развивают в читателе неизменную любовь к жизни, мудрость по отношению ко злу, формируют то гармоничное состояние духа, которое и является залогом счастья. Философия жизни выражается в словах сказочника: «Нет на свете такого человека, которому бы хоть раз в жизни не улыбнулось счастье. Только до поры до времени счастье это скрывается там, где его меньше всего ожидают найти».

В России произведения Андерсена появились в середине 40-х годов — благодаря профессору Петербургского университета П. А. Плетневу, опубликовавшему первые переводы. Это были сказки «Лист», «Бронзовый кабан», «Роза с могилы Гомера», «Союз дружбы». Позже А. О. Ишимова в своем журнале для девочек «Звездочка» публикует сказку «Цветы маленькой Иды». В 1863 году «Женское общество переводчиц» готовит для русского читателя еще ряд сказок. В 70-е годы выходит собрание сказок Андерсена в трех томах в переводах П.Вайнберга, М.Вовчок, С.Майкова. В 1894— 1895 годах выходит уже четырехтомное собрание сказок и историй Андерсена — в переводах А. П. и Н. Г. Ганзен; их переводы до сих пор считаются лучшими.

В 1958 году была учреждена Международная золотая медаль Х.К.Андерсена, получившая название «Малой Нобелевской премии». Раз в два года она присуждается лучшему детскому писателю и лучшему художнику-иллюстратору. Высшую награду в области детской литературы в 1976 году получила художница Татьяна Алексеевна Маврина (1902—1996) за иллюстрации к пушкинским сказкам. Надо добавить, что Андерсен живо интересовался творчеством русского гения. В 2001 году Гран-при премии им. Х.К.Андерсена получил Б.А.Диодоров как его лучший иллюстратор Андерсена. Ежегодно 2 апреля, в день рождения Андерсена, проводится Международный день детской книги.

 

Федор Михайлович Достоевский

Ф.М.Достоевский (1821 — 1881) начинал как писатель гоголевской «натуральной школы», сторонник идей В.Г.Белинского. В его произведениях человеческая жизнь предстает как неустанный труд души, постигающей Добро и Зло, и от этого труда зависит нравственное состояние общества. Художественный мир Достоевского может показаться слишком мрачным, но читателю стоит обратить внимание на преобладание «светлых» образов в системе героев практически каждого произведения и на то, что писатель всегда вел повествование к победе естественной нравственности над искусственными установлениями общества.

Уже при жизни Достоевского в круг чтения детей и подростков вошли его так называемые маленькие романы — «Бедные люди», «Униженные и оскорбленные», «Неточка Незванова», а также рассказы «Маленький герой», «Мальчик у Христа на елке», «Мужик Марей». К ним добавились отрывки из больших романов, например, о детях семьи Мармеладова («Преступление и наказание»), о Коле Красоткине и Илюше Снегиреве («Братья Карамазовы»). До настоящего времени эти сюжеты и герои не имеют себе равных по силе воздействия на сердце и ум юного читателя.

На всю жизнь писатель сохранил уважение к книгам, прочитанным им в детские годы. В «Униженных и оскорбленных» ге-рой-повествователь, в котором немало автобиографических черт, благодарно вспоминает любимый журнал своего детства — нови-ковское «Детское чтение для сердца и разума». В «Преступлении и наказании» сон Раскольн жова о том, как ребенком он глядел на избиваемую лошадь, навеян одним из детских рассказов В.Ф.Одоевского. Мальчик из рассказа «Маленький герой» напоминает героев Ф.Шиллера, книги которого занимали одно из первых мест в детском и подростковом чтении в XIX веке. Кроме того, произведения Гоголя, Жорж Санд, Чарлза Диккенса, Оноре де Бальзака, Виктора Гюго, Эдгара По были в большом почетеу юного Достоевского, и влияние этих авторов можно обнаружить в прозе писателя.

Страницы прозы Достоевского, посвященные теме детства, несколько напоминают сентиментально-нравоучительную детскую беллетристику, родившуюся в эпоху Просвещения и по сию пору популярную у читателей всего мира. Приемы сентиментально-нра-воучительной литературы заставляют читателя переживать вместе с героем сильное эмоциональное потрясение, являющееся следствием какого-либо сильного этического конфликта, не стыдиться слез сочувствия герою, а главное, жить по прочтении книги иначе — лучше, чище, труднее. «Детская» проза Достоевского разительно отличается по своему художественному качеству от потока слащавых подделок, испортивших в конце концов репутацию сентиментально-нравоучительной литературы.

«Дети странный народ, они снятся и мерещатся», — так начинается рассказ «Мальчик у Христа на елке». Видеть детей всегда означает для героев наступление момента истины, будь то сон Раскольникова о страшном эпизоде из детства или его же реальные встречи с детьми. Такой момент переживает Иван Карамазов, когда произносит слова, ставшие впоследствии постулатом российского общественного сознания: «От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только замученного ребенка».

Так высоко ценя детство, Достоевский был правдив в изображении детских характеров. Чаще всего писатель говорил о трудных детях или о трудных, переломных моментах в их жизни, обнажающих основу личности. Писал он и о тех, кто встал на криминальный путь. Писатель не обвинял детей, но всегда подчеркивал ответственность взрослых и вину лицемерного общества. Отвергая звание психолога, он силою художественного реализма открыл взрослому читателю забытые им тайны детства. Оказалось, что дитя влюбляется и впадает в ненависть, верит и разуверяется, что путь ребенка тернист, и тернии эти опасны тем, что незаметны для взрослых. Оказалось, что детское сердце замыкается, когда оно испытывает боль, и ребенок по-своему объясняет причины этой боли, и взрослому нужно быть очень чутким, чтобы не нарушить целомудренной тайны ребенка и все же помочь ему. Что даже на преступления ребенок идет, мечтая тем доказать свое право на любовь. Что самый благополучный ребенок все же нуждается в слезах любви-сострадания к другому существу.

Роман «Неточка Незванова» (1849, остался незавершенным из-за ареста по делу петрашевцев, вторая редакция — 1860) относится к ряду произведений о «мечтателях». «Мечтатели» — это те, кто в страхе перед тяжелой, враждебной действительностью «спешит забиться в свой заветный золотой уголок, который на самом деле часто запылен, неопрятен, беспорядочен, грязен; в такихлюдях мало-помалу притупляется "талант действительной жизни"» («Белые ночи»), «Неточка Незванова» — история женщины, начатая с детских лет. Вначале «мечта» девочки образуется из семейной нищеты и болезненной любви ее к отчиму — талантливому скрипачу. Осиротевшую Неточку берет в свой роскошный дом князь X. — гуманист и благотворитель, однако здесь «мечта» Неточки принимает иной вид: атмосфера заботы и покоя доставляет ей новую душевную боль, а деятельная, веселая дочь князя Катя становится предметом новой детской влюбленности. Подружившись наконец с Катей, Неточка открывает для себя действительный мир таким, каков он и должен быть в детстве, — мир реального счастья. Платья и пирожные, забавы и шалости не могут дать счастья, которое заключается в понимании, сопереживании, открытости другого сердца: обе юные героини самостоятельно находят эту истину. Поиск истины для Кати оборачивается жестоким допросом для Неточки:

— Зачем вы у нас живете? — спросила вдруг княжна, помолчав.

Я посмотрела на нее в изумлении, и как будто что-то кольнуло мне в сердце.

— Оттого, что я сиротка, — ответила я наконец, собравшись с духом.

— У вас были папа и мама?

— Были.

— Что, они вас не любили?

— Нет... любили, — отвечала я через силу.

— Они были бедные?

-Да.

— Очень бедные?

-Да.

— Они вас ничему не учили?

— Читать учили.

— У вас были игрушки?

— Нет.

— Пирожное было?

— Нет.

— У вас было сколько комнат?

— Одна.

— Одна комната?

— Одна.

— А слуги были?

— Нет, не было слуг.

— А кто же вам служил?

— Я сама покупать ходила.

Вопросы княжны все больше и больше растравляли мне сердце. И воспоминания, и мое одиночество, и удивление княжны — все это поражало, обижало мое сердце, которое обливалось кровью. Я вся дрожала от волнения и задыхалась от слез.

— Вы, стало быть, рады, что у нас живете? Этот отрывок может служить образцом психологически достоверного, эмоционально насыщенного диалога детей, каких мало даже в классической русской литературе.

Роман состоит из двух частей. Первая часть — история семьи Неточки — занимательна своей почти «готической» фабулой, но большая глубина достигнута во второй части, описывающей житье Неточки в княжеском доме. Вторая часть с поясняющим предисловием в детских изданиях представлена как отдельная новелла и предложена читателям среднего школьного возраста.

В целом роман сочетает в себе реалистические «диккенсовские» краски и приемы «страшной» романтической новеллы в духе Э.Т. А. Гофмана и Э. По. Писатель объективно отобразил социальную этику современников, выделил «жесткие» психологические ситуации, резко очертил характеры, создал атмосферу тайны (тайны взрослой жизни, тайны между ребенком и взрослым, тайны между детьми). Прием антитезы доминирует в романе. Это антитеза не типа «или—или», а более сложная, тяготеющая к диалектике перехода одного в другое, перехода-скачка, происходящего после медленно растущего напряжения обоих объектов. Метаморфоза, произошедшая в душе Кати, явилась итогом длительного развития отношений с Неточкой: исчез ее беспечный эгоизм, она стала более чутка и человечна. Неточка выздоравливает телом и душой и освобождается от своей замкнутости. Еще одна антитеза — противопоставление предельной внутренней напряженности обеих героинь и самого конфликта, с одной стороны, и внешнего благополучия и размеренного покоя — с другой. Полифонизма, характерного для большинства романов писателя, в «Неточке Незвановой» еще нет, это произведение экспериментальное (после исповеди на два голоса в «Бедных людях» писатель предпочел форму моноисповеди). Но и здесь элементы диалогизированного повествования взрывают традиционную для просветительского романа монологичность. Катя, соперница, враг и друг Неточки, — существо с не менее сложной душой, чем экзальтированная «мечтательница». Драматизм в том и заключается, что идет процесс борьбы и узнавания другого, чужого «я». Этот процесс накладывается на другой — узнавание окружающего мира, меняющихся условий существования. Отсюда — особая, до крайней степени доходящая напряженность повествования.

К «мечтателям» относится и одиннадцатилетний мальчик из рассказа «Маленький герой» (написан под заголовком «Детская сказка» в 1849 году, опубликован в 1857 году под настоящим названием). Рассказ создавался в камере Петропавловской крепости. Несмотря на это обстоятельство, атмосфера загородного имения, образ мальчика вышли необычайно светлыми, проникнутыми романтическим настроением. Тема бескорыстной любви, рыцар-ственного служения Даме, типичная для баллад Шиллера и переводов Жуковского, получила неожиданно мягкое освещение с чуть сквозящей иронией и грустью благодаря особому приему повествования — детского воспоминания рассказчика. В рассказе есть недостатки — длинноты в описаниях, схематически начертанные образы взрослых, однако цепь эмоционально насыщенных, с яркими деталями картин, исповедальная искренность рассказчика заставляют забыть о них. «Маленький герой» — редкий в круге чтения детей и подростков рассказ о первой любви, с желанными в этом возрасте героико-романтическими мотивами, написанный от первого лица так честно, что драма расставания с «первым детством» кажется живым психологическим этюдом.

Любовью к детям наделяет Достоевский своих любимых героев — Алешу Карамазова («Братья Карамазовы»), князя Мышкина («Идиот»), Ивана Петровича («Униженные и оскорбленные»). Самая большая боль, но и самая большая любовь в творчестве Достоевского — дети. Своеобразным лейтмотивом дневниковых записей служит мечта, осуществления которой Достоевский добивался всю жизнь: «Роман о детях, единственно о детях, о герое-ребенке». Идеал Достоевского обозначен в вариантах романа «Подросток»: «Каждый ребенок знал бы и чувствовал, что всякий (кругом встречный человек) кругом него ему отец и мать». Именно дети, по Достоевскому, первыми стремятся к гармонии и, как результат, осмеливаются принять истину, какой бы она ни была.

 

Николай Петрович Вагнер

Н.П.Вагнер (1829—1907) был ученым; он немало сделал для науки в области естествознания и психологии. Лишь в сорокалетнем возрасте Николай Петрович стал серьезно заниматься литературным трудом. Толчком к этому послужили издания сказок X. К.Андерсена, появившиеся в середине 60-х годов. В эссе «Как я сделался писателем?» Вагнер рассказывает: «Читая похвальные и даже восторженные отзывы об этих сказках в наших журналах и газетах, я купил их и прочел. Многие из них мне также понравились, но многими я был недоволен, находил их слабыми и задал себе вопрос: неужели я не могу написать так же или лучше?»

В течение трех лет Вагнер создал несколько сказок, которые составили первый сборник «Сказки Кота-Мурлыки» (1872). Сборник пользовался большой популярностью и не раз переиздавался.

Вагнер написал много художественных и научно-познаватель-пых произведений, но литературная его известность связана именно со сказками. Такой взыскательный историк и теоретик литературы, как М.М.Бахтин, писал в журнале «Педагогическая мысль» в1922 году о том, что благодаря сказкам надо признать Вагнера классиком детской литературы.

Кто такой Кот-Мурлыка? На этот вопрос автор отвечал в предисловии к первому изданию сказок. Оказывается, «это был старый и весьма почтенный Кот, но, к сожалению, полный всяких противоречий... Он любил науку и терпеть не мог ученых. Любил искусство и ненавидел искусников: в особенности таких, которые всю свою жизнь пели фальшивые ноты». А из предисловия ко второму изданию читатель узнал, что Кота-Мурлыку при создании сказок вдохновляла фея Фантаста. Ведь «без нее рассудок ничего не может создать, без нее мир пуст и холоден, без нее нет жизни и красоты... Поэт, художник, музыкант, ученый приходят к ней, к ее ключу живой воды, который живет и движет весь мир».

Фея Фантаста вела Вагнера и его читателей в причудливый мир сказки, где неудержимая фантазия художника сливается с воображением философа и ученого. Этот причудливый сплав был одинаково пленителен как для детей, так и для взрослых. (Разве взрослые «сами не дети в общем росте того ребенка, которого зовут человечеством?» — задавался риторическим вопросом писатель.) Фантазия Вагнера питалась тем, что он получил в детстве из сказок няни, а также Жуковского, Пушкина, Ершова («Конь-ка-горбунка» он еще мальчиком выучил почти всего наизусть), от чтения переводных приключенческих повестей. Фантазия «была заложена с детских лет... Вокруг меня все было проникнуто этой интеллигентской музыкально-поэтической атмосферой», — вспоминал Вагнер.

По мнению одного из современников, поэтически-нереальные образы сказок Вагнера ведут не просто в мир фантастики, а «через фантастику в мысль», что особенно важно для детей. Маленький принц Гайдар — сын царя Аргелана из сказки «Великое» — одержим мыслью о великом, но ищет его не там, где оно есть. Наконец, под влиянием принцессы Гуданы, на которой он хочет жениться, Гайдар приходит к верной мысли. «Великое, — думал он, — скрыто в истине. Кто познал ее, тот познал великое, и сердце его не мучится, не трепещет, не боится ничего, а радуется». И он начинает искать истину. В чем же он находит ее? В беспредельной любви матери к детям, в прощении злейшего врага, если тот раскаялся в своем преступлении, в милосердии и сострадании.

Царевна Меллина в сказке « Чудный мальчик» ради своей старой няни преодолевает ложный стыд и, надев шутовские лохмотья, принесенные колдуньей, отправляется в путь через весь город. А в городе в это время происходят странные события: неизвестно откуда появился забавный мальчик, заставляющий жителей так безудержно смеяться, что «наконец ничего не осталось на земле и на небе, над чем бы люди не посмеялись. Все было осме-яно». Но «злые искры» Чудного мальчика не могут коснуться Мел-лины, потому что у нее «сердце чистое, свободное, соколиное».

Трон Папы-пряника в сказке «Папа-пряник» описан так, что у детей слюнки текут, — и это понятно: ведь он — над всеми сластями король и всем пряникам пряник. И придворные его не хуже: дамы, например, «из белого безе со сливками, легкие, полувоздушные, пустые внутри. Каждая из них думала, что слаще ее нет ничего на свете... А кавалеры так и таяли, потому что все были из чистого леденца».

Писатель создает такой чудесный мир, а между тем ставит перед ребенком трудную нравственную задачу: кто больше заслуживает награды за настоящее доброе дело? Расчетливый Лупп совершил доброе дело, но при этом с выгодой для себя. Кин тоже ради выгоды поднял упавшего старика, преодолев свою природную злость. А Толь, спасший от смерти шестерых детей и их отца, считает, что это естественный поступок для каждого и награждать тут не за что.

К верному выбору подталкивают героев добрые советчики: Гайдара — красавица и умница Гудана; Меллину — старый мудрый нес и ловчий сокол; у маленького Луппа, злого Кина и веселого Толя в душе живет маленькая девочка Совесть, которая горько плачет, если они делают что-нибудь дурное.

Таким добрым советчиком на все времена стремился стать для своих читателей и Вагнер. Ведь все, что случилось в сказке, «хотя и очень давно, но может случиться и сегодня, и завтра, — одним словом, когда придется, потому что срок для всего этого еще не положен».

Всеволод Михайлович Гаршин

В.М.Гаршина (1855—1888) современники называли «Гамлетом наших дней», «центральной личностью» поколения 80-х годов — эпохи «безвременья и реакции». Он начал писательский путь во второй половине 1870-х, в разгар народничества, но народником не стал. Его взгляды ближе были к толстовству, прежде всего к идеям отказа от индивидуалистического бунта в пользу безличного существования. Расходился он с Толстым в религиозно-философских убеждениях.

Многие отмечали кроткую доброту, скромность, «ангельское» обаяние Гаршина, его тягу к счастью и вместе с тем доходящую до болезненных приступов чуткость к чужим страданиям, всякому жизненному безобразию. В реалистической прозе Гаршина возрождались романтические традиции, эпика сочеталась с лиризмом. Писатель одним из первых начал применять в литературном творчестве приемы импрессионизма, заимствованные из современной ему живописи, с тем чтобы потрясти воображение и чувства читателя, разбудить его прирожденное сознание добра и красоты, помочь родиться честной мысли. В гаршинских рассказах и сказках складывался стиль, явившийся истоком прозы писателей рубежа XIX—XX веков, таких как Чехов, Бунин, Короленко, Куприн.

Высшим авторитетом в современной живописи был для писателя И.Е.Репин, в литературе — Л.Н.Толстой. Мастеров реалистического искусства он противопоставлял сторонникам натурализма или «чистого искусства». Воображение было для Гаршина важным моментом реалистического видения действительности, при этом точность, конкретная подробность деталей отличают почти все его произведения. Совершенная форма, освобожденная рукой автора от «балласта» случайных слов, должна служить благородной общественной цели. «Он был горячим сторонником упрощения интеллигентской речи и считал, что даже большие произведения общечеловеческого содержания вполне можно писать слогом, понятным даже полуграмотному читателю», — писал издатель В.Г.Чертков. Творческие принципы Гаршина во многом отвечают требованиям, некогда предъявленным Белинским к детскому писателю.

Гаршин мечтал издать все свои сказки отдельной книгой с посвящением «великому учителю своему Гансу Христиану Андерсену». Многое в сказках напоминает истории Андерсена, его манеру преображать картины реальной жизни фантазией, обходясь без волшебных чудес. Не меньше любил он произведения Диккенса. Лучшей книгой считал «Робинзона Крузо»: «Эта книга учит, что человек вполне может довольствоваться самим собою, может все делать за себя сам». Причиной массы зла, полагал писатель, является использование труда других людей. Эти идеи Гаршина предвосхищали позднее учение Л.Н.Толстого.

Детство и детская литература занимали Гаршина на протяжении всего десятилетия творческой жизни. В планах начинающего писателя была «История прогимназии», большая часть его «Автобиографии» освещает детские годы жизни. Прочитав автобиографическую повесть Чехова о детстве «Степь», Гаршин доказывал окружающим превосходство над собою таланта писателя, еще широко не признанного.

Гаршин переводил для детей сказки европейских авторов, работал как редактор и критик детской литературы. Он тщательно редактировал книгу Н.А. Корфа «Друг детей» — пособие для младших школьников, выдержавшее до этого девять изданий. Он критиковал в ней отсутствие плана, невежественность, сюсюканье, тилистические ошибки и пр. Вместе с педагогом А.Я.Гердом он задумал «Обзоры детской литературы» и сотрудничал с привлеченными рецензентами (два выпуска вышли при жизни писателя, а третий — посмертно).

Рецензии в «Обзорах» анонимны, представление о взглядах Гаршина на детскую литературу можно получить косвенным путем. Популярный детский писатель А. В.Авенариус составлял сборник «Образцовые сказки русских писателей». Гаршин прислал для него «Сказку о жабе и розе» и отозвался по поводу исключения из сборника поэмы «Кузнечик-музыкант» (1788) Я.П.Полонского:

Я решительно не разделю нападок, которым мы подверглись за это помещение. Относительно любви у нас существует с детьми странная политика. Так сказать, официально наши дети считаются состоящими в невинном неведении чуть ли не до юношеского возраста; но ведь всякий, кто помнит свое детство, знает, каким безобразным путем получаются первые извращенные гнусные сведения о грязной стороне любовных отношений; и часто как рано они получаются! И мы старательно оберегаем детей от всего, дающего намек на любовь даже и в прекраснейших ее проявлениях, не даем им в руки Полонского и в то же время лицемерно стараемся забыть, что мы решительно не имеем возможности уберечь их от извращенного знания о самой грязи отношений между полами.

Я прочел поэму очень давно, еще ребенком, и, кроме самых чистых впечатлений, не вынес из нее ничего. Не могу сказать и того, чтобы в ней было много недоступного детскому пониманию (конечно, не маленьких детей); перечитывая «Кузнечика» много раз уже взрослым, я не вынес из него ничего нового (разрядка автора. — И.А.), что бы ускользнуло от моего детского понимания, а только возобновил глубокое и доброе впечатление.

Вместе с тем Гаршин утверждал, что чтение сугубо взрослых книг наносит вред детской душе. Так ему подсказывал собственный опыт. В возрасте от пяти до семи лет он читал с помощью отца романы, увлекавшие его родителей, особенно мать, — «Хижину дяди Тома» и «Жизнь негров» Г. Бичер-Стоу, «Собор Парижской Богоматери» В.Гюго, «Что делать?» Н.Г.Чернышевского. Однако радость и настоящую пользу доставляли ему детская книжка «Мир Божий» Разина, сочинения Пушкина, Гоголя, Жуковского, Лермонтова («Герой нашего времени» остался не понятым, только судьба Бэлы вызвала детские слезы). Эти биографические факты еще раз доказывают, что в середине XIX века детское чтение в России еще не имело четких, скрепленных традицией границ.

Раннее приобщение к миру литературы способствовало и ранним опытам сочинительства. В восемь лет Всеволод Гаршин складывал стихи о поразившей его Неве, позже участвовал в «гимна-зической литературе» (по его выражению), поместив в ученической газете фельетоны и даже целую поэму (в гекзаметрах, наподобие «Илиады») — с описанием гимназического быта, преимущественно драк. К педагогам повзрослевший ученик был преисполнен искренней любви и благодарности.

В круг чтения детей младшего и среднего школьного возраста вошли в основном сказки Гаршина. Среди них одна имеет подзаголовок «Для детей» — «Сказка о жабе и розе» (1884), другая была впервые опубликована в детском журнале «Родник» — «Лягушка-путешественница» (1887). Прочие сказки не предназначались автором для детей, хотя, по воле взрослых, появлялись в детских изданиях, в том числе в хрестоматиях: «Attalea princeps» (1880), «То, чего не было» (1882), «Сказание о гордом Агее» (1886).

Гаршинские сказки по жанровым особенностям ближе к философским притчам, они дают пищу для размышлений.

Вымысел нужен был Гаршину ровно настолько, чтобы реальность оставалась реальностью и при этом просвечивала необычная, потаенная ее основа. Растения и животные в его сказках говорят и чувствуют вполне по-человечески, они совершают поступки и даже философствуют о смысле жизни, но остаются все-таки самими собой. Писатель не стремился придавать своим произведениям аллегорический смысл, считая аллегорию плоской и однозначной. Его образы можно рассматривать с противоположных точек зрения, по-разному оценивать общую мысль той или иной сказки — произведение изменяется в зависимости от читательской позиции, а потому читатель не может быстро с ним расстаться.

Таково, например, «Стихотворение в прозе» (1884), в котором Гаршин выразил диалектическое единство прекрасного и безобразного в жизни.

Юноша спросил у святого мудреца Джиафара:

— Учитель, что такое жизнь?

Хаджи молча отвернул грязный рукав своего рубища и показал ему отвратительную язву, разъедавшую его руку.

А в это время гремели соловьи и вся Севилья была наполнена благоуханием роз.

 

Сказка «То, чего не было» редко читается детям: равновесие вымысла и реальности в ней совершенно, но осложняется для детского восприятия малой динамичностью. Обрисовка «маленькой, но очень серьезной компании» животных и насекомых может служить для детских писателей образцом мастерства. Приведем пример.

— Поди ты, братец, со своим трудом! — сказал муравей, притащивший во время речи навозного жука, несмотря на жару, чудови-щный кусок сухого стебелька. Он на минуту остановился, присел на четыре задние ножки, а двумя передними отер пот со своего измученного лица.

Сказки о пальме и царе Агее звучат в детской аудитории чаще. Эти сказки объединяет тема гордости и смирения. Сказке «Attalea princeps» предшествовало стихотворение «Пальма». Простой сюжет держит весьма сложное содержание. Бразильская пальма, мечтающая о ветре и солнце, пробивает верхушкой стеклянный свод и попадает в осенний дождь со снегом: ее спиливают, а травку, росшую под ней и разделившую ее порыв, вырывают. Несколько миров так или иначе представлено в сказке: оранжерея с ее случайным собранием пленников, скучный северный город, далекая Бразилия, родина пальмы, намечены контуры миров, откуда родом прочие растения. Понятие о счастье у всех разное (саговой пальме нужно много воды, а ее соседи довольствуются малым), но суть в том, что бунт против оранжерейного плена не может привести ни к свободе, ни к счастью. Вместе с тем мечтания растений о настоящей жизни — такая же реальность, как их железно-стеклянная клетка или дождь со снегом за стеклом. Автор сочувствует пальме, но более сильные его симпатии отданы травке, смиренно разделившей участь подруги.

«Сказание о гордом Агее» явилось пересказом библейского сюжета и народной легенды из собрания А. Н.Афанасьева. Писатель изменил концовку легенды: в источниках царь Агей по воле наказавшего его ангела служит три года нищим и возвращается на трон, чтобы править с добром и мудростью. У Гаршина царь Агей просит ангела отпустить его «в мир к людям»; он хочет и дальше служить бедным, чтобы не ожесточалось его сердце одиноким стоянием среди народа.

«Сказка о жабе и розе» была написана под влиянием многих впечатлений — от смерти поэта С.Я.Надсона, домашнего концерта А. Г. Рубинштейна и присутствия на концерте одного неприятного старого чиновника. Произведение являет собой пример синтеза искусств на основе литературы: притча о жизни и смерти рассказана в сюжетах нескольких импрессионистских картин, поражающих своей отчетливой визуальностью, и в переплетении музыкальных мотивов. Это скорее поэма в прозе. Угроза безобразной смерти розы в пасти жабы, не знающей другого применения красоты, отменена ценой иной смерти: роза срезана прежде увядания для умирающего мальчика, чтобы утешить его в последний миг. Смысл жизни самого прекрасного существа — быть утешением для страждущего.

Сказка «Лягушка-путешественница» — классическое произведение в чтении детей, в том числе и старших дошкольников и младших школьников. Источником ее сюжета послужила древне-индийская басня о черепахе и утках1. Это единственная веселая сказка Гаршина, хотя и в ней комизм сочетается с драматизмом.

 

Писатель нашел золотую середину между естественно-научным описанием жизни лягушек и уток и условным изображением их «характеров». Вот фрагмент естественно-научного описания.

Вдруг тонкий, свистящий, прерывистый звук раздался в воздухе. Есть такая порода уток: когда они летят, то их крылья, рассекая воздух, точно поют, или, лучше сказать, посвистывают. Фью-фью-фью-фью — раздается в воздухе, когда летит высоко над вами стадо таких уток, а их самих даже и не видно, так они высоко летят.

Немного далее следует уже условное, «очеловечивающее», описание.

И утки окружили лягушку. Сначала у них явилось желание съесть ее, но каждая из них подумала, что лягушка слишком велика и не пролезет в горло. Тогда все они начали кричать, хлопая крыльями:

— Хорошо на юге! Теперь там тепло! Там есть такие славные теплые болота! Какие там червяки! Хорошо на юге!

Такой прием незаметного «погружения» читателя из мира реального в мир сказочно-условный особенно любил Андерсен. Благодаря этому приему в историю лягушкиного полета можно поверить, принять ее за редкий курьез природы. В дальнейшем панорама показана глазами лягушки, вынужденной висеть в неудобной позе. Отнюдь не сказочные люди с земли дивятся тому, как утки несут лягушку. Эти и другие детали способствуют еще большей убедительности сказочного повествования.

Так же зыбко колеблется мысль автора. Умна лягушка или глупа? Гениальна ли ее натура или заурядна? А как оценить характер и поведение уток? Сказка заканчивается хорошо или плохо? Что

1 Приведем для сравнения басню из древнеиндийского сборника басен «Калила и Димна», изданного в Москве в 1889 году.

«Передают, что в одном пруде, около которого находилась трава, было две утки. В пруде была также черепаха. Между ней и утками была любовь и дружба. Случилось, что эта вода уменьшилась.

Утки решили прощаться с черепахой и сказали: "Мир с тобой, мы ведь уходим из этого места вследствие недостатка в нем воды". Она ответила: "Напротив, недостаток воды очевиден для существа вроде меня, подобного судну, которое способно жить только в воде. А вы, вы можете жить везде, где бы ни были. Унесите меня с собою". "Ладно", — сказали они ей. Она спросила: "Каким же способом вы понесете меня?" Они отвечали: "Мы возьмемся за оба конца палки, а ты повиснешь посредине ее, и мы полетим с тобою в воздухе. Но берегись вымолвить хотя одно слово, если услышишь, что говорят люди". Затем они взяли ее и полетели с нею в воздухе. А люди сказали: "Удивительно, черепаха находится между двух уток, которые ее притом несут". Услышав это, она сказала: "Да лишит бог зрения ваши глаза, о люди". Когда же она открыла рот при произнесении слов, она упала на землю и умерла». важнее — то, что лягушка спаслась при падении, или то, что погибла ее мечта о южных болотах? Ответы на эти и другие вопросы зависят от размышлений читателя, от его представлений о смысле существования.

Кроме того, детям читали рассказы «Красный цветок» (1883) и «Сигнал» (1887). Первый из них при жизни писателя произвел огромное впечатление на публику, и только этим сегодня можно объяснить включение в детское чтение мрачного повествования о гом, как безумец, «последний идеалист», в сумасшедшем доме спасает мир от зла. «Сигнал», напротив, сохраняет свое значение в чтении наших юных современников. Более того, актуальность рассказа возросла в связи с необходимостью дать детям литературный ответ на вопросы о терроризме и героизме. Написанный в духе толстовской программы создания литературы для народа, рассказ отличается четкостью этических противопоставлений, определенностью социальных, психологических характеристик героев, остротой конфликта, сказовым стилем речи. Будучи по специальности инженером-путейцем, Гаршин с фактографической достоверностью передал жизнь и психологию железнодорожных обходчиков, оставшись при этом свободен в изображении человеческих драм.

Педагог М.А.Рыбникова указывала, что у Гаршина могут поучиться методам работы детские писатели. К этим методам она относила «широкое знание литературы общей и детской, знакомство с рядовыми учебными книгами, поиски занимательных сюжетов и положений, опыт осовременивания испытанных старых сюжетов»: «Все это ради передачи воспитательного ценного материала. Гаршин учит нас занимательность подчинять идее, учит быть простым без всякого упрощенчества».

Прибавить к этому перечню можно разве что возможность развития в юном читателе и детском писателе способности к неоднозначному восприятию вещей.


09.01.2014; 21:22
хиты: 1880
рейтинг:0
Гуманитарные науки
литература
мировая литература
для добавления комментариев необходимо авторизироваться.
  Copyright © 2013-2016. All Rights Reserved. помощь