пользователей: 21212
предметов: 10450
вопросов: 177346
Конспект-online
зарегистрируйся или войди через vk.com чтобы оставить конспект.
РЕГИСТРАЦИЯ ЭКСКУРСИЯ

I семестр:
» языкознание

16. Понятие о мотивации. Внутренняя форма слова. Метафора и метонимия.

Значение слова неразрывно связано со звучанием. У многих слов эта связь условна, закреплена язык, традицией: нога, рука, стена и пр. У других же слов она мотивирована, т.е. в самой звуковой форме слова содержится указание на причину, мотив, обусловивший выражение данного значения именно данным сочетанием звуков, как бы ответ на вопрос "Почему это так называется?". Мотивированность - отражение средствами языка к.-л. /часто случайного/признака предмета /мотивирующего признака/в его названии. Напр., характерный крик птицы послужил основой ее наименования "кукушка".

Способы язык, выражения мотивирующего признака, т.е. виды мотивации, могут быть различны:

 1. фонетическая /"изобразительная"/ мотивация. Звуковая форма слова явл. звукоподражательной, имитирует характерное звучание предмета: каркать, мяукать, храпеть и пр.

2. морфологическая, или структурно - семантическая - наблюдается у производных слов - семантич. и структурная соотнесенность данного слова /его морфем/ с другим – производящим словом /др. морфемами/ того же языка. Напр.: белить - делать белым.

/З/ семантическая М. - обусловлена сосуществованием прямого и переносного значений в семантич. структуре многозначных слов. Напр.: осел - /I/ животное /прямое знач./ ; /2/ упрямо-глупый человек /переносное знач., мотивированное прямым/.

Второй и третий виды М. /описательная М./ относительны, т.к. в конечном итоге опираются на немотивированное слово, напр.: белый

Мотивированные слова обладают внутренней формой. Это и есть признак предмета, положенный в основу его номинации: подснежник- нечто под "снегом". Это звено, связывающее звучание и значение слова. В.ф. явл. частью значения слова, но не совпадает с ним.

С течением времени В.Ф. может быть затемнена или утрачена, т.е. мотивированное слово становится немотивированным / семантическое опрощение"/ Причина - избыточность, ненужность В.ф., когда слово становится ПРИВЫЧНЫМ, общеупотребительным. Конкретные причины, ут¬раты В.ф. различны: /1/утрата  слова, от которого образовано дан¬ное слово, напр., утрата слова коло "колесо" от которого было об¬разовано слово кольцо, сделало его немотивированным; 2. утрата предметом ранее характерного для него признака, напр., мешок уже не связывается со словом мех, /3/ существ. Фонет. расхождения слов. Напр.: жердь и городить! Воссозданий В.ф. занимается этимология.

 

Мета́фора (от греч. μεταφορά — перенос) — троп или механизм речи, состоящий в употреблении слова, обозна­ча­ю­ще­го некоторый класс предметов, явлений и т. п., для характеризации или наиме­но­ва­ния объекта, входящего в другой класс, либо наименования другого класса объектов, анало­гич­но­го данному в каком-либо отношении. В расширительном смысле термин «метафора» приме­ня­ет­ся к любым видам употребления слов в непрямом значении.

Ассоциируя две различные категории объектов, метафора семантически двойственна. Двупла­но­вость, составляющая наибо­лее существенный признак «живой» метафоры, не позво­ля­ет рассматривать её в изоляции от определяемого. В обра­зо­ва­нии и соответственно анализе метафоры участвуют четыре компонента: основной и вспомогательный субъекты метафоры, к которым приме­ня­ют­ся парные терми­ны (буквальная рамка и метафорический фокус, тема и «контей­нер», референт и коррелят), и соотносимые свойства каждо­го объекта или класса объектов. Эти компоненты не полностью представлены в структуре метафоры, в частности остаются необо­зна­чен­ны­ми свойства основного субъекта метафоры, составляющие её семантику. Вследствие этого метафора допускает разные толкования. Когда говорят «Собакевич был настоящий медведь», то имя «медведь», сохраняя отнесённость к классу медведей, характеризует индивида, входящего в другой естественный род. Сходство Собакевича с медведем охватывает диффузный комплекс признаков (косолапость, крепость, цвет сюртука и т. д.), создающих образ индивида. Значение метафоры формируется призна­ка­ми именуемого класса объектов (или их аналогами), совместимыми с субъектом метафоры. Таксо­но­ми­че­ски суще­ствен­ные признаки класса при этом устраняются. Если метафора лекси­ка­ли­зу­ет­ся, т. е. расши­ря­ет сферу своей сочетаемости от индивида до категории, происхо­дит дальнейшее зачёркивание признаков: значение метафоры сводится к немногим конвен­ци­о­наль­но закреплённым за ней компо­нен­там. Характер­ный для класса объектов признак («специ­фи­че­ский атрибут») исполь­зу­ет­ся при этом для выделения некоторой разно­вид­но­сти в рамках другого класса и часто сопровож­да­ет­ся оценоч­ны­ми коннотациями.

Содержащийся в языковой метафоре образ обычно не приобретает семиотические функции, т. е. не может стать означа­ю­щим некоторого смысла. Это, в частности, отличает метафору от символа (в узком смысле). В метафоре устойчиво значение. Оно прямо ассоциируется со словом как своим означающим. В символе устойчив образ, выполняющий функцию означающего. Символ может быть не только назван, но и изображён. Значение символа не имеет чётких конту­ров. Метафору объединяет с символом и отличает от знаков и сигналов отсутствие регулятивной (прескриптивной) функции, а следовательно, и прямой адресации.

Метафора является не только ресурсом образной (поэтической) речи, но и источником новых значе­ний слов, которые наряду с характеризующей способны выполнять номина­тив­ную (иденти­фи­ци­ру­ю­щую, класси­фи­ци­ру­ю­щую) функ­цию, закрепляясь за инди­ви­дом в качестве его наименования (ср. прозвище Медведь), либо становясь языковой номина­ци­ей некото­ро­го класса объектов («анютины глазки», «роза ветров»). В этом случае метафо­ри­за­ция приводит к замеще­нию одного значения другим.

Вопрос о первичной функции метафоры решается по-разному. В риторике и лексикологии метафора рассматривалась прежде всего как средство номинации. Однако есть основания считать исходной для метафоры функцию характеризации, связывающую её с позицией преди­ка­та. Семанти­че­ская двуплано­вость метафоры затемняет её предметную отнесённость. Референ­ция метафоры осуществляется обычно через установление её анафорической связи с прямой номинацией предмета.

Будучи многоаспектным явлением, метафора составляет предмет изучения ряда отраслей знания и разделов лингвистики. Как определённый вид тропов метафора изучается в поэтике (стилистике, риторике, эстетике), как источник новых значений слов — в лексикологии, как особый вид речевого употребления — в прагматике, как ассоциативный механизм и объект интерпретации и восприятия речи — в психолингвистике и психологии, как способ мышления и познания действи­тель­но­сти — в логике, философии (гносеологии) и когнитивной психологии.

Наиболее полно метафора изучена в лексикологии. Оба основных типа полнозначных слов — имена предметов и обозна­че­ния признаков — способны к метафоризации значения. Чем более много­при­зна­ко­вым, информативно богатым и нерас­чле­нён­ным является значение слова, тем легче оно метафо­ри­зу­ет­ся. Среди имён это прежде всего конкрет­ные существи­тель­ные — имена естественных родов, реалий и их частей, а также имена реляционного значения, создающие метафорические перифразы («баловень судьбы», «питомец брани»). Среди призна­ко­вых слов — это прилагательные, обозначающие физи­че­ские качества («колючий ответ»), описательные глаголы («совесть грызёт», «мысли текут») и др. Иногда выделяемая сентен­ци­о­наль­ная метафора порождена аналогией между целыми ситуациями («Не бросай слов на ветер»).

По способу воздействия на адресата метафоры делятся на эпифоры и диафоры. Для первых основной является экспрес­сив­ная функция (апелляция к воображению), для вторых — суггестивная (апелляция к интуиции). По когнитивной функции метафоры делятся на второ­сте­пен­ные (побоч­ные) и базисные (ключевые). Первые определяют представ­ле­ние о конкрет­ном объекте или частной категории объектов (ср. представление о совести как о «когти­стом звере»), вторые (это всегда диафоры) определяют способ мышления о мире (карти­ну мира) или о его фундаментальной части («Весь мир театр, и мы его актёры»).

Метафоризация значения может проходить в пределах одной функциональной категории слов либо сопровождаться синтаксическим сдвигом. Метафора, не выходящая за пределы конкретной лексики, используется для целей номинации. Вторичная для метафоры функция служит техническим приёмом образования имён предметов («белок глаза», «ножка стола»). Номинативная метафора часто порождает омонимию. Метафоризация значения признаковых слов заключается в выделении в объекте (соответствующем классе объектов) признаков, уподобляемых признакам, присущим другому классу предметов (ср. «тупой нож» и «тупая боль», «тупое шило» и «тупой ученик»). Метафора этого типа имеет эвристическую, позна­ва­тель­ную ценность и служит источником полисемии слова. Законо­мер­но­сти расширения сочетаемости признаковых слов сводятся к движению от конкретных к абстрактным и к действию принципов антропо- и зооморфизма. Метафо­ри­за­ция значения может сопро­вож­дать­ся переходом существи­тель­но­го из именной позиции в предикатную. Метафора этого типа имеет своей целью индивидуализацию объекта. Образная метафора вводит в язык синонимы (ср. «пугливый» и «заяц»). Обратный описанному процесс перехода признакового значения в категорию конкретной лексики не типичен для метафоры

Таким образом, могут быть выделены следующие типы языковой метафоры: 1) номина­тив­ная, 2) когнитивная, 3) образная. Во всех случаях метафора в конечном счёте стирается. Семанти­че­ская двойственность метафоры не отвечает основным коммуникативным назна­че­ни­ям главных элементов предложения — его субъекта и предиката. Для идентификации предмета речи метафора слишком субъективна, для предиката — неоднозначна. Естественное место метафора находит в поэтической, художественной речи, в которой она служит эстетической (а не собственно информативной) функции языка. Это проявляется в том, что к метафоре нет стандарт­но­го вопроса. В поэзии, не придер­жи­ва­ю­щей­ся принципа эксплицит­но­сти, метафора употреб­ля­ет­ся по преиму­ще­ству во вторич­ной для неё номинативной функции, внося в именные позиции атрибутивные и оценочные значения. Для поэти­че­ской речи характерна бинар­ная метафора (метафора-сравнение), объединяющая в генитивное сочета­ние имена сопо­став­ля­е­мых объектов («брильянты росы», «тростинки мачт»). Благодаря образу метафо­ра связы­ва­ет язык с мифом и искусством и соответствующими им способами мышле­ния — мифо­ло­ги­че­ским, художественным, синтетическим (Э. Кассирер). Метафора играет большую роль в формировании концептуальных систем (М. Джонсон, Дж. Лакофф).

Для выяснения природы метафоры важно определить её синтаксические свойства. Предло­же­ние с метафорическим сказуемым синтаксически сходно с утверждением тождества по следующим чертам: 1) оно выражает фактуальное суждение (метафора, как и тождество, констатируется); 2) указывает на неградуированный (статичный) признак; 3) даёт константную характеристику предмета; 4) не допу­ска­ет синтакси­че­ско­го распро­стра­не­ния признаковыми словами, указывающими на меру сход­ства. Оно отличается от предложений тождества по следующим признакам: 1) истинность метафорически выраженного суждения не всегда может быть логически установлена; 2) предикатная (образная) метафора не может быть кореферент­на своему субъекту; 3) метафорическое предложение асиммет­рич­но, т. е. не допускает инверсии своих членов. Эти свойства сближают метафорические предложения с утверж­де­ни­я­ми сходства, подобия. Синтезируя концепты тождества и подобия, предложения с субстан­тив­ным метафорическим предикатом наиболее близки к предложениям классифицирующего типа (ср. «Вы роза» и «Этот цветок — роза»). Метафорический предикат принимает отрицание только в контексте прямого возраже­ния.

Прагматический подход к метафоре, получивший распространение с начала 70‑х гг., противо­по­став­ля­ет­ся семантическому анализу метафоры. Метафорические высказывания рассма­три­ва­ют­ся как такой способ употребления языка, при котором конвенциональные (буквальные) значения слов исполь­зу­ют­ся для выражения других смыслов. Применение и понимание метафоры, согласно этой точке зрения, определяются правилами пользования языком, а не знанием его семантической структуры.

Существует ряд концепций метафоры. Наиболее распространено восходящее к идеям Аристотеля понимание метафоры как сокращённого сравнения, из которого исключено указа­ние на общий признак сравниваемых объектов. В ходе своего развития эта теория претерпела ряд модификаций; было уточне­но, что метафора возникает только на базе образных сравнений, термином которых является класс объектов (а не индивидный объект), а основание сравнения указывает на постоянное свойство субъекта метафоры и не ограничено одним чётко выде­ли­мым признаком.

Теория метафоры как замещения, или парадигматического вытеснения, опирается на исполь­зо­ва­ние метафор и мета­фо­ри­че­ских перифраз вместо прямых наименований соответ­ству­ю­щих объектов и исходит тем самым из неверного представления о том, что значение мета­фо­ры равно буквальному значению существующих в языке слов и словосочетаний. Концеп­ция метафоры как взаимодействия, выдвинутая А. А. Ричардсом и разработанная М. Блэком, пред­став­ля­ет метафору как пересе­че­ние двух концептуальных систем в целях применения к основ­но­му субъекту метафоры свойств и ассоциативных импли­ка­ций, связываемых с её вспомогательным субъектом.

 

Метонимия - это замещение в языке или мышлении одной вещи другой вещью, которая находится в пространственной близости, смежности с первой или находится с ней в явных структурных отношениях.

Основой мето­ни­мии могут служить пространственные, событийные, понятийные, синтагма­ти­че­ские и логические отно­ше­ния между различ­ны­ми категориями, принадлежащими действи­тель­но­сти и её отражению в человеческом сознании, закреп­лён­но­му значениями слов, — между предметами, лицами, действиями, процессами, явлениями, социальными инсти­ту­та­ми и собы­ти­я­ми, местом, временем и т. п.

Название может быть перенесено:

с вместилища на содержимое или объём содержимого, например «блюдо» ‘большая тарел­ка’ и ‘еда’, ‘яство’, «стакан» ‘сосуд для питья’ и ‘мера жидких и сыпучих масс’;

с материала на изделия из него, например «медь» ‘металл’ и ‘медные деньги’;

с места, населённого пункта на совокупность его жителей или связанное с ним событие, например: «Вся деревня над ним смеялась»; Бородино ‘битва на Бородинском поле’, «дорога» ‘проложенный для передвижения путь’ и ‘поездка’, ‘время поездки’;

с действия на его результат, место или вовлечённый в действие предмет (субъект, объект, орудие), например: «оста­нов­ка» ‘определённое действие’ и ‘место остановки транс­пор­та, расстояние между остановками’, «свисток» ‘акт свиста’ и ‘приспособление для свиста’;

с формы выражения содержания или его материального воплощения на само содержание, например: ‘толстая книга’ относится к предмету, а ‘интересная книга’ — к содержанию;

с отрасли знания, науки на предмет науки и наоборот, например: «грамматика» ‘строй языка’ и ‘изучающий его раздел языкознания’;

с социального события, мероприятия на его участников, например: «Конференция состо­ит­ся в мае» и «Конференция приняла важное решение»;

с социальной организации, учреждения на совокупность его сотрудников и помещение, ср.; «ремонтировать фабрику» и «фабрика забастовала»;

с целого на часть и наоборот, ср. «груша» ‘дерево’ и ‘плод’; перенос наименования с части на целое, являющийся частным случаем мето­ни­мии, называется синекдохой;

с эмоционального состояния на его причину, например: «ужас» ‘страх’ и ‘ужасное событие’;

имя автора может исполь­зо­вать­ся для обозначения его произведений или созданной им модели, стиля: «читать, издавать Толстого»; Булль — ‘имя мастера’ и ‘мебель с опреде­лён­ным типом декора’.

Примеры замещения по пространственной или структурной смежности:
Мы собираемся ехать на море. (замена морского побережья морем)
Он служит на железной дороге. (замена организации связанной с ней системой рельсовых путей)
Примеры замещения по структурной принадлежности, от части к целому (сдвиг на логический уровень вверх):
Я люблю читать Пушкина. (замена произведения его автором)
Россия против размещения ПРО в Польше. (замена руководства страны ею самой)
Примеры замещения по структурной принадлежности, от целого к части (сдвиг на логический уровень вниз, у этого типа метонимий имеется собственное название синекдоха):
В Академгородке много светлых голов. (замена людей их головами)
Я сегодня на колесах. (замена автомобиля его колесами)

Отражая постоянное взаимодействие объектов и/или категорий, понятий, мето­ни­мия стано­вит­ся регулярной, создавая семантические модели многозначных слов и словообразовательных типов, часто совмещающие принципиально разные типы значения: признаковые, событийные и предметные (абстрактные и конкретные). Так, имена действия регулярно исполь­зу­ют­ся для обозначения результирующего объекта (ср.: «произведение», «сочинение», «рассказ», «по­строй­ка», «решение»). Если регулярный мето­ни­ми­че­ский перенос осуществляется в пределах словообразовательного типа, то его следствием может быть полисемия суффикса, но не основы (ср. значение отглагольных суффиксов ‑ание, ‑ение). Ассоциация объектов по их смежно­сти, а также понятий по их логической близости превращается тем самым в связанность категорий значения. Такого рода мето­ни­мия служит номинативным целям и способствует развитию лексических средств языка.

Метонимия порождается механизмами синтагматических преобразований. Метонимия, регу­ляр­но возникающая на базе словосочетания или предложения и являющаяся результатом эллиптического сокращения текста (см. Эллипсис), обычно сохраняет ту или иную степень ограниченности условиями употреб­ле­ния, не создавая нового контекстуально независимого значения имени: «В музее есть два Рембрандта» (в значении ‘два полотна Рембрандта’), но нельзя сказать «На одном Рембрандте изображена старая женщина». Особенно прочна связь с контекстом мето­ни­мии, при которой полное обозначение некоторой ситуации, опирающееся на предикат, сводится к компоненту предметного значения, ср.: «Что с тобой?» — «Голова (сердце, горло, зубы)» — в значении ‘болит голова (сердце, горло, зубы)’. Хотя имя «сердце» исполь­зу­ет­ся в значениях ‘боль в сердце’ (ср.: «Сердце прошло») и ‘заболевание сердца’ (ср.: «Сердце не позволяет ему много работать»), такое употреб­ле­ние ограничено определёнными синтаксическими и семантическими контекстами: имя «сердце» в этих значениях не может сочетаться с прилагательными и процессуальными глаголами, определяющими характер боли или течение заболевания. Нельзя сказать «острое (сильное, ноющее) сердце» или «сердце обострилось» (усугубилось, усилилось)». Метонимия в этом случае не создаёт контекстуально независимого значения слова. Такого рода мето­ни­мия служит средством развития семанти­че­ских возможностей употреб­ле­ния слова.

Метонимия (прежде всего синекдоха) исполь­зу­ет­ся как приём ситуативной номинации объекта по индивидуализирующей внешней детали, например: «Шляпа углубилась в чтение газеты»; «Эй ты, борода!» Такое употреб­ле­ние имен аналогично производным со значением принадлежности — существительным и субстантивированным прилагательным, ср. ‘борода’ и ‘бородатый’, ‘бородач’. Метонимия такого рода часто служит созданию прозвищ, кличек (ср.: Белый Бим Чёрное Ухо, Красная Шапочка).

Если называемая мето­ни­ми­ей деталь типична для многих индивидов, то мето­ни­мия может закрепиться в языке в качестве обозначения определённой социальной категории лиц, ср. «лапоть» применительно к крестьянам в дореволюционной России. Однако такого рода мето­ни­мия лишена семантической (денотативной) стабильности. В разных исторических условиях имя «борода» исполь­зо­ва­лось для обозначения крестьян, мудрецов, старейшин, бояр, определённой категории молодых людей.

Преимущественное употреб­ле­ние мето­ни­мии (прежде всего синекдохи) для идентификации предмета речи связывает её с синтаксическими позициями обращения, подлежащего (темы сообщения), дополнений. Ситуативная мето­ни­мия неупотреби­тель­на в позиции сказуемого, т. е. не выполняет характеризующей функции. Употребление в предикате преобра­зу­ет мето­ни­мию в метафору, ср.: «шляпа» ‘растяпа’, «лапоть» ‘невежда’, «калоша» ‘дряхлый человек’, ‘развалина’. Употребление в предикате имён со значением партитивности служит целям аспектизации субъекта и обычно не рассматривается как мето­ни­мия, ср.: «Герцен был умом совершенно непокорным» (П. Анненков), где характеристика относится к определённому аспекту личности Герцена, его интеллектуальному складу. Синекдоха неупотреби­тель­на также в бытийных предложениях и их эквивалентах, вводящих некоторый предмет в мир повество­ва­ния. Так, нельзя начать рассказ словами «Жила-была (одна) красная шапочка». Такое употреб­ле­ние воспринимается как олицетворение некоторого предмета, а не как обозна­че­ние лица. К другим видам ограничений на употреб­ле­ние мето­ни­мии относится, например, исполь­зо­ва­ние существительных «душа» в значении ‘человек’, «сабля» в значении ‘кавалерист’, «штык» в значении ‘пехотинец’; «голова» в значении ‘единица скота’ (только в счёте — «пять душ», «сто голов рогатого скота»).

Метонимизация имени обычно не отражается на нормах его грамматического и семанти­че­ско­го согласования, ср.: «Чёрные штиблеты заволновались» (хотя речь идёт об одном человеке), «Шляпа вздрогнула» (о мужчине). Метонимическое имя редко принимает определения, относящиеся к его денотату. Нельзя сказать «красивый (холодный, старый) тулуп», имея в виду свойства лица, а не тулупа. Это отличает мето­ни­мию от номинативной метафоры, опреде­ле­ния которой часто относятся к денотату (ср.: «старая перечница», «старая калоша», «подлая змея»).

Употребление мето­ни­мии может быть либо конситуативно свободным, либо наталкиваться на семантические, синтакси­че­ские и ситуативные ограничения. В соответствии с этим следует различать: 1) собственно лексическую, номинативную, мето­ни­мию, 2) конструктивно (синтакси­че­ски и семантически) связанную мето­ни­мию, 3) ситуативно обусловленную мето­ни­мию, которую по функции можно назвать идентифицирующей.

К мето­ни­мии принято относить также сдвиги в употреб­ле­нии признаковых слов (прилага­тель­ных и глаголов), основанные на разных видах смежности характеризуемых ими предметов (вторичная мето­ни­мизация значения), ср.: «выутюженный костюм» и «выутюженный молодой человек». «завязать шнурки» и «завязать ботинки», ср. также постепенное расширение сочета­е­мо­сти признаковых слов, вызванное семантической и логической близостью опреде­ля­е­мых имён: «дерзкое выражение глаз», «дерзкий взгляд», «дерзкие глаза», «дерзкий лорнет», напри­мер: «...мой дерзкий лорнет рассердил её не на шутку» (М. Ю. Лермонтов). Метонимические сдвиги характерны для относительных прилагательных, ср.: «водный» в значении ‘относя­щий­ся к воде’ и в значении ‘содержащий воду’ («водные соединения»).


04.07.2016; 15:34
хиты: 3
рейтинг:0
для добавления комментариев необходимо авторизироваться.
  Copyright © 2013-2016. All Rights Reserved. помощь